Иисусова молитва патриарха

Новая статья: иисусова молитва патриарха на сайте святая-молитва.рф - во всех подробностях и деталях из множества источников, что удалось нам найти.

ИИСУСОВА МОЛИТВА Митрополит Иларион (Алфеев)

Апостол Павел говорит: “Непрестанно молитесь” (1 Фес. 5:17). Часто спрашивают: как же можно молиться непрестанно, если мы работаем, читаем, говорим, едим, спим, и т. д., то есть делаем то, что, казалось бы, несовместимо с молитвой? Ответом на этот вопрос в православной традиции является Иисусова молитва. Верующие, практикующие Иисусову молитву, достигают непрестанной молитвы, то есть непрестанного предстояния перед Богом. Каким образом это происходит?

Молитва Иисусова звучит так: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго”. Есть и более краткая ее форма: “Господи Иисусе Христе, помилуй мя”. Но можно свести молитву и к двум словам: “Господи, помилуй”. Человек, который совершает Иисусову молитву, повторяет ее не только во время богослужения или на домашней молитве, но и в пути, во время еды и отходя ко сну. Если даже человек говорит с кем-то или слушает другого, то, не утрачивая интенсивности восприятия, он, тем не менее, продолжает где-то в глубинах своего сердца повторять эту молитву.

Смысл Иисусовой молитвы заключается, конечно, не в механическом ее повторении, но в том, чтобы всегда ощущать живое присутствие Христа. Это присутствие ощущается нами прежде всего потому, что, произнося молитву Иисусову, мы произносим имя Спасителя.

Имя есть символ своего носителя, в имени как бы присутствует тот, кому оно принадлежит. Когда юноша влюблен в девушку и думает о ней, он непрестанно повторяет ее имя, потому что она словно бы присутствует в своем имени. И поскольку любовь наполняет все его существо, он чувствует необходимость повторять это имя вновь и вновь. Точно так же христианин, который любит Господа, повторяет имя Иисуса Христа, потому что все его сердце и существо обращено ко Христу.

Очень важно при совершении Иисусовой молитвы не пытаться воображать Христа, представляя себе Его как человека в какой-либо жизненной ситуации или, например, висящим на кресте. Молитва Иисусова не должна быть сопряжена с образами, которые могут возникнуть в нашей фантазии, потому что тогда происходит подмена реального воображаемым. Молитва Иисусова должна сопровождаться только внутренним ощущением присутствия Христа и чувством предстояния Богу Живому. Никакие внешние образы здесь не уместны.

У молитвы Иисусовой есть несколько особых свойств. Прежде всего — это присутствие в ней имени Божия.

Мы очень часто поминаем имя Бога как бы по привычке, бездумно. Мы говорим: “Господи, как я устал”, “Бог с ним, пусть придет в другой раз”, -совершенно не задумываясь о той силе, которой обладает имя Божие. А между тем уже в Ветхом Завете была заповедь: “Не произноси имени Господа, Бога твоего напрасно” (Исх. 20:7). И древние евреи с чрезвычайным благоговением относились к имени Божию. В эпоху после освобождения из вавилонского плена произносить имя Бога вообще запрещалось. Это право было лишь у первосвященника, раз в году, когда он входил в Святое Святых, главное святилище храма. Когда мы обращаемся с Иисусовой молитвой ко Христу, то произнесение имени Христа и исповедание Его Сыном Божиим имеет совершенно особое значение. Имя это должно произноситься с величайшим благоговением.

Другое свойство Иисусовой молитвы – ее простота и доступность. Для совершения Иисусовой молитвы не нужны ни специальные книги, ни специально отведенное место или время. В этом ее огромное преимущество перед многими другими молитвами.

Наконец, есть еще одно свойство, отличающее эту молитву — в ней мы исповедуем свою греховность: “Помилуй мя, грешнаго”. Этот момент очень важен, потому что многие современные люди абсолютно не ощущают своей греховности. Даже на исповеди нередко можно слышать: “Я не знаю, в чем мне каяться, я живу, как все, не убиваю, не краду”, — и т. д. А между тем, именно наши грехи являются, как правило, причинами наших главных бед и горестей. Человек не замечает свои грехи потому, что далек от Бога, подобно тому, как в темной комнате мы не видим ни пыли, ни грязи, но стоит распахнуть окно, как обнаружится, что комната давно нуждается в уборке.

Душа человека, далекого от Бога, подобна темной комнате. Но чем ближе человек к Богу, чем больше становится света в его душе, тем острее он чувствует собственную греховность. И происходит это не благодаря тому, что он сравнивает себя с другими людьми, но благодаря тому, что он предстоит перед Богом. Когда мы говорим: “Господи Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго”, мы как бы ставим себя перед лицом Христа, сравниваем свою жизнь с Его жизнью. И тогда мы действительно ощущаем себя грешниками и можем из глубины сердца принести покаяние.

Поговорим о практических аспектах Иисусовой молитвы. Некоторые ставят перед собой задачу произнести Иисусову молитву в течение дня, допустим, сто, пятьсот или тысячу раз. Чтобы сосчитать, сколько раз молитва прочитана, используются четки, на которых может быть пятьдесят, сто или более шариков. Произнося в уме молитву, человек перебирает четки. Но если вы только начинаете подвиг молитвы Иисусовой, то надо обращать внимание прежде всего на качество, а не на количество. Мне кажется, что начинать надо с очень медленного произнесения вслух слов молитвы Иисусовой, добиваясь того, чтобы сердце участвовало в молитве. Вы произносите: “Господи… Иисусе… Христе…”, — и сердце ваше должно, как камертон, отзываться на каждое слово. И не стремитесь сразу прочитать молитву Иисусову много раз. Пусть вы произнесете ее всего десять раз, но если сердце ваше отзовется на слова молитвы, этого будет достаточно.

У человека два духовных центра — ум и сердце. С умом связана интеллектуальная активность, воображение, помыслы, а с сердцем – эмоции, чувства, переживания. При произнесении Иисусовой молитвы центром должно быть сердце. Именно поэтому, молясь, не пытайтесь что-то себе представлять в уме, например, Иисуса Христа, а старайтесь держать внимание в сердце.

У древнецерковных писателей-аскетов была разработана техника “сведения ума в сердце”, при которой молитва Иисусова соединялась с дыханием, и на вдохе произносилось: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий” — а на выдохе: “помилуй мя, грешнаго”. Внимание человека как бы естественным образом переключалось с головы на сердце. Не думаю, что всем надлежит упражняться в Иисусовой молитве именно таким образом, достаточно с большим вниманием и благоговением произносить слова молитвы.

Начните утро с молитвы Иисусовой. Если днем у вас появилась свободная минута, прочитайте молитву еще несколько раз; вечером, перед сном, повторяйте ее, пока не заснете. Если вы научитесь просыпаться и засыпать с молитвой Иисусовой, это даст вам огромную духовную поддержку. Постепенно, по мере того как сердце ваше будет становится все более отзывчивым к словам этой молитвы, вы можете прийти к тому, что она станет непрестанной, причем главным содержанием молитвы будет не произнесение слов, но постоянное чувство присутствия Божия в сердце. И если вы начали с того, что произносили молитву вслух, то постепенно придете к тому, что ее будет произносить только сердце, без участия языка или уст. Вы увидите, как молитва преобразит все ваше человеческое естество, всю вашу жизнь. В этом особая сила молитвы Иисусовой.

“Что бы вы ни делали, чем бы вы ни занимались во всякое время — днем и ночью, произносите устами сии Божественные глаголы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». Это не трудно: и во время путешествия, по дороге, и во время работы — дрова ли рубишь или воду несешь, или землю копаешь, или пищу варишь. Ведь во всем этом трудится одно тело, а ум без дела пребывает, так вот и дай ему занятие, свойственное и приличное его невещественной природе — произносить имя Божие”. Это отрывок из книги “На горах Кавказа”, увидевшей свет впервые в начале XX века и посвященной молитве Иисусовой.

. Я хотел бы особо подчеркнуть, что этой молитве нужно учиться, причем желательно с помощью духовного руководителя. В Православной Церкви есть наставники молитвы — среди монашествующих, пастырей и даже мирян: это люди, которые сами, опытным путем познали силу молитвы. Но если вы не найдете такого наставника — а многие жалуются, что наставника в молитве сейчас найти трудно, -то можно обратиться к таким книгам, как “На горах Кавказа” или “Откровенные рассказы странника духовному своему отцу”. В последней, вышедшей в XIX веке и много раз переиздававшейся, говорится о человеке, который решил научиться непрестанной молитве. Он был странником, ходил из города в город с сумой за плечами и с посохом, и учился молиться. Молитву Иисусову он повторял по нескольку тысяч раз в день.

Есть и классическое пятитомное собрание произведений Святых Отцов с IV по XIV век — “Добротолюбие”. Это богатейшая сокровищница духовного опыта, она содержит многие наставления о молитве Иисусовой и о трезвении — внимании ума. Тот, кто хочет научиться молиться по-настоящему, должен быть знаком с этими книгами.

Я привел отрывок из книги “На горах Кавказа” еще и потому, что много лет назад, когда я был подростком, мне довелось путешествовать в Грузию, в горы Кавказа, недалеко от Сухуми. Там я встречался с отшельниками. Жили они там даже в советское время, вдали от мирской суеты, в пещерах, ущельях и пропастях, и о существовании их никто не знал. Они жили молитвой и передавали из поколения в поколение сокровище молитвенного опыта. Это были люди как бы из другого мира, достигшие большой духовной высоты, глубокого внутреннего покоя. И все это благодаря Иисусовой молитве.

Дай нам Бог научиться через опытных наставников и через книги Святых Отцов этому сокровищу -непрестанному совершению молитвы Иисусовой.

Игумен Иларион (Алфеев) О МОЛИТВЕ. Фонд «Христианская жизнь», Клин, 2001

Запись телевизионных передач, выходивших в эфир по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси АЛЕКСИЯ II весной 1999 года

Иисусова молитва патриарха

Митрополит Сурожский Антоний

Те, кто читал “Откровенные рассказы странника”, знакомы с выражением “Иисусова молитва”. Так называется краткая молитва: Господи, Иисусе Христе, Сын Божий, помилуй мя, грешного, повторяемая непрестанно. “Рассказы странника” – это повествование о человеке, который хотел научиться молиться непрестанно (1 Фес. 5: 17). Но поскольку человек, чей опыт передан в этой книге, был странником, многие его психологические особенности, а также тот способ, каким он научился молитве и как употреблял ее, обусловлены именно его образом жизни, и это делает книгу менее общезначимой, чем она могла бы быть; и все же она – наилучшее введение к этой молитве, которая представляет собой одно из величайших сокровищ Православной Церкви.

Эта молитва глубоко коренится в духе Евангелия, и не напрасно великие учители Православия всегда подчеркивали, что молитва Иисусова заключает в себе всю суть Евангелия. Вот почему молитвой Иисусовой во всей ее полноте может молиться только тот, кто принадлежит Евангелию, кто действительно член Церкви Христовой.

Все Евангельское благовестие, и более того – вся реальность Евангелия заключается в имени, в личности Иисуса. Если вы возьмете первую часть молитвы, вы увидите, как она выражает нашу веру в Господа: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий. В самом сердце молитвы мы находим имя Иисусово; это имя, перед Которым преклонится всякое колено (Ис. 45: 23), и когда мы произносим его, мы утверждаем историческое событие Воплощения. Мы утверждаем, что Бог, Слово Божие, собезначальное Отцу, стало человеком и что в Его личности полнота Божества обитала среди нас телесно (Кол. 2: 9).

Для того, чтобы в галилеянине, в пророке израильском увидеть воплотившееся Слово Божие, Бога, ставшего человеком, мы должны быть водимы Духом, ибо и Воплощение Христа и то, что Он есть Господь, открывается нам только Духом Божиим. Мы называем Его Христом и тем самым утверждаем, что в Нем исполнились ветхозаветные пророчества. Говоря, что Иисус есть Христос, мы признаем, что вся история Ветхого Завета – наша, что мы принимаем ее как истину Божию. Мы называем Его Сыном Божиим, ибо знаем, что Мессия, Которого ждали иудеи, человек, которого Вартимей называл Сыном Давидовым, есть воплотившийся Сын Божий. В этих словах заключено вкратце все, что мы знаем, все, во что мы верим об Иисусе Христе на основании Ветхого и Нового Завета и многовекового опыта Церкви. В этих нескольких словах мы произносим полное и совершенное исповедание нашей веры.

Но недостаточно исповедовать так свою веру, недостаточно верить. Бесы также веруют и трепещут (Иак. 2: 19). Веры недостаточно, чтобы осуществилось спасение, она должна привести к правильному отношению с Богом; итак, исповедав во всей полноте, точно и ясно, нашу веру во Христа как Господа и как личность, веру в Его историчность и Божественность, мы ставим себя перед Ним лицом к лицу в правильном сознании: Помилуй меня, грешного!

Это слово – помилуй – употребляется во всех христианских Церквах, а в Православии это ответ народа на прошения, произносимые священником. Греческое слово, которое мы находим в Евангелии и ранних литургиях – elehson, “элеисон” , neiai oiai ?a ei?iy, ?oi elaion, “элеон”, обозначающее оливково дерево и его масло. Если мы просмотрим весь Ветхий и Новый Завет, отыскивая все места, связанные с этим основным понятием, мы встретим его в целом ряде разнообразных притчей и событий, позволяющих полностью понять значение слова. Образ оливкового дерева мы находим в книге Бытия. После потопа Ной посылал птиц, чтобы выяснить, есть ли суша, и одна из их, голубь – и не случайно именно голубь – вернулась с маленькой оливковой веточкой. Эта веточка была для Ноя и всех находившихся с ним в ковчеге вестью, что гнев Божий престал и что Бог дает человеку возможность начать все заново. Все, кто находится в ковчеге, могут снова поселиться на твердой земле, попытаться жить по-новому и никогда больше, если только сумеют, не подвергаться гневу Божию.

В новозаветной причте о милосердном самарянине оливковое масло возливается для того, чтобы облегчить боль и исцелить раны. В помазании царей и священников в Ветхом Завете опять же на голову их возливается масло в знак благодати Божией, которая нисходит и изливается на них (Пс. 132: 2), давая им новую силу совершать то, что вне человеческих способностей. Царь должен стоять на пороге между волей людей и волей Божией, он призван вести свой народ к исполнению Божией воли; священник также стоит на этом пороге, чтобы провозглашать волю Божию и даже больше: чтобы действовать за Бога, возвещать повеления Божии и осуществлять Божии решения.

Масло говорит прежде всего о прекращении гнева Божия, о мире, который Бог предлагает людям, согрешившим против Него; оно говорит, далее, об исцелении нас Богом для того , ? тобы мы могли жить и стать тем, чем призваны быть; и так как Он знает, что мы не способны своей собственной силой исполнить ни Его волю, ни законы нашей тварной природы, Он обильно изливает на нас Свою благодать (Рим. 5: 20). Он дает нам силу на то, чего иначе мы не могли бы делать.

Слова “милость” и “помилуй” по-славянски – того же корня, что и слова, выражающие нежность, умиление; и когда мы произносим эти слова – elehson, have mercy on us, помилуй, мы просим Бога не только избавить нас от Его гнева, – мы просим о любви.

Если мы вернемся к словам Иисусовой молитвы – Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного, то увидим, что первые слова точно и полно выражают евангельскую веру во Христа, историческое воплощение Слова Божия; а конец молитвы выражает все многогранное богатство взаимоотношений любви, существующих между Богом и Его тварью.

Молитва Иисусова известна множеству православных как молитвенное правило или как добавление к нему, как одна из форм поклонения, возможность мгновенной молитвенной сосредоточенности, доступная в любую минуту, при любых обстоятельствах.

Многие писали о физических аспектах молитвы, дыхательных упражнениях, внимании к биению сердца и целом ряде других, менее значительных черт. Добротолюбие полно подробных указаний о сердечной молитве, даже со ссылками на технические приемы, разработанные суфизмом. Древние и современные Отцы занимались этой темой и всегда приходили к одному выводу: никогда нельзя браться за физические упражнения без неукоснительного руководства со стороны духовного отца.

Но что доступно всем, что даровано Богом – это сама молитва, повторение слов без какого-либо физического усилия, даже без движений языка, молитва, которой должно пользоваться систематически для того, чтобы достичь внутреннего преображения. Больше, чем какая-либо другая молитва, Иисусова молитва направлена к тому, чтобы поставить нас в Божие присутствие без всякой мысли, кроме сознания того чуда, что мы здесь и Бог с нами, потому что, когда мы молимся Иисусовой молитвой, то нет ничего и никого, кроме Бога и нас.

Молитва Иисусова употребляется двояко: это такой же акт богопочитания, как и всякая другая молитва, а на уровне аскетическом это фокус, собирающий внимание воедино и позволяющий хранить его в присутствии Божием.

Эта молитва – очень добрый спутник, дружелюбный, всегда близкий и вполне личный, несмотря на кажущуюся однообразность при ее повторении. В радости или горе она, когда станет привычной, является силой, оживотворяющей душу, всегда готовым откликом на любой Божий призыв. Слова святого Симеона Нового Богослова применимы ко всему ее действию на нас: “Остальное же, что бывает при этом, узнаешь после”.

Когда мы правильно настроены, когда сердце полно благоговения, когда уста говорят от избытка сердца (Лк. 6: 45), тогда молитва не составляет проблемы, мы свободно говорим Богу слова, которые нам ближе всего. Но если бы мы оставили свою молитвенную жизнь на произвол своих настроений, то, вероятно, время от времени молились бы горячо и искренне, но на долгие периоды теряли бы всякий молитвенный контакт с Богом. Большое искушение – отложить молитву до того момента, когда в нас пробудится живое чувство к Богу, и считать неискренней всякую молитву и всякое обращение к Богу в другое время. Все мы по опыту знаем, что в нас живет множество чувств, которые не проявляют себя во всякую минуту нашей жизни; болезнь или горе заслоняют их от нашего сознания. Даже когда мы глубоко любим, бывают периоды, когда мы не ощущаем этого и все же знаем, что любовь живет в нас. То же самое бывает и с нашим отношением к Богу; по разным причинам, внутренним или внешним, нам временами бывает трудно сознавать, что мы верим, надеемся, что мы действительно любим Бога. В такие моменты мы должны поступать, руководствуясь не чувством, а знанием. Мы должны верить в то, что есть в нас, даже если и не видим в себе этого в данный момент. Мы должны помнить, что любовь жива, хотя она и не наполняет наше сердце радостью или вдохновением. И мы должны стоять перед Богом, помня, что Он всегда любит, всегда присутствует, несмотря на то. что мы сейчас этого и не чувствуем.

Когда мы холодны и сухи, когда нам кажется, что молитва наш неискрення и мы выполняем ее только по заведенному порядку – как нам поступить? Не лучше ли перестать молиться, пока молитва снова не оживет? Но как мы узнаем, что время настало? Большая опасность – соблазниться желанием совершенства в молитве, когда мы еще так далеки от него. Когда молитва суха, мы должны вместо того, чтобы отступать, совершить акт большей веры и продолжать. Мы должны сказать Богу: “Я выдохся, я не могу молиться по-настоящему; прими, Господи, этот унылый голос и слова молитвы и помоги мне”. Принесем в своей молитве количество, если мы не в состоянии принести качество. Конечно, лучше произнести только два слова “Отче наш…” со всей глубиной их понимания, чем повторить Молитву Господню двенадцать раз; но именно к этому мы и бываем иногда неспособны. “Количественная” молитва не означает, что надо произносить больше слов, чем обычно; это означает – сохранять свое обычное молитвенное правило, приняв тот факт, что это всего лишь известное количество повторяемых слов и ничего больше. Как говорят Отцы, Святой Дух присутствует всегда там, где есть молитва, и, по апостолу Павлу, никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1 Кор. 12: 3). Когда придет время, Святой Дух наполнит молитву верную и терпеливую смыслом и глубиной новой жизни. Когда мы стоим перед Богом в такие моменты уныния или оставленности, надо употребить усилие воли, надо молиться по убеждению, если не из чувства; молиться верой – о которой мы знаем, что она у нас есть, разумом, если не пламенным сердцем.

В такие моменты молитва звучит совершенно иначе, но для нас, а не для Бога; как говорит Юлиания Норичская, “молись внутренне, хотя ты и думаешь, что это не приносит тебе утешения, ибо это полезно, хотя ты ничего не чувствуешь, хотя ты ничего не видишь, и даже думаешь, что не можешь молиться. Ибо в сухости и скудости, в болезни и немощи молитва твоя весьма приятна Мне, даже если ты думаешь, что она не приносит тебе утешения, – и такова в очах Моих всякая твоя молитва, совершаемая с верою” (“Облако непознаваемого”).

В такие периоды сухости, когда молитва становится усилием, главная наша опора – верность и решимость; актом воли, в котором соединяется и то и другое, не обращая внимания на свои чувства, мы принуждаем себя встать перед Богом и говорить с Ним, просто потому, что Он – наш Бог, а мы – Его создание. Что бы мы ни чувствовали в тот или иной момент, наше положение от этого не меняется: Бог остается нашим Создателем, нашим Искупителем, нашим Господом; Он – Тот, к Кому мы идем, Кого жаждем, и единственный, Кто может дать нам полноту.

Иногда мы думаем, что недостойны молиться и не имеем даже права молиться; это, опять-таки, искушение. Каждая капля воды, откуда бы она ни была, – из лужи или из океана – очищается в процессе испарения; так и каждая молитва, восходящая к Богу. Чем более мы себя чувствуем оставленными, тем необходимее молиться; именно это, вероятно, испытал однажды отец Иоанн Кронштадтский, когда он молился, а дьявол смотрел на него и бормотал: “Лицемер, как ты смеешь молиться с твоим гнусным умом, полным мыслей, которые я в нем вижу?” – и ответил: “Именно потому, что мой ум полон мыслей, которые мне противны и с которыми я борюсь, я и молюсь Богу”.

Будь то молитва Иисусова или любая другая употребляемая Церковью молитва, люди часто говорят: какое я имею право ею пользоваться? Могу ли я произносить эти слова как свои собственные? Когда мы пользуемся молитвами, которые написаны святыми, подвижниками молитвы, и являются плодом их опыта, можно быть уверенными, что если мы достаточно внимательны, то слова молитвы станут нашими собственными, мы вживемся в чувство, породившее их, и они преобразят нас благодатью Бога, отзывающегося на наши усилия. С молитвой Иисусовой дело, в каком-то смысле, проще, ибо чем хуже наше состояние, тем легче нам понять, что, став перед Богом, мы можем сказать только одно: помилуй.

Чаще, чем мы, может быть, сами себе в этом признаемся, мы молимся в надежде на таинственное озарение, в надежде, что с нами что-то случится, в надежде испытать какое-то захватывающее переживание. Это ошибка, такая же ошибка, какую мы совершаем иногда в наших отношениях с людьми и которая практически может полностью разрушить эти отношения: мы приближаемся к человеку и заранее ожидаем ответа определенного рода; когда же ответа нет или ответ не тот, какого мы ожидали, мы разочаровываемся или отталкиваем этот ответ. Точно так же, когда мы молимся, мы должны помнить, что Господь Бог, допускающий нас свободно в Свое присутствие, и Сам свободен по отношению к нам; это не значит, что проявляемая Им свобода носит характер произвола, подобно тому, как мы бываем то любезны, то грубы, в зависимости от настроения; но это значит, что Он не обязан открывать Себя нам только потому, что мы пришли и глядим в Его сторону. Очень важно помнить, что и Бог и мы свободны прийти или уйти; и свобода эта имеет огромнейшее значение, потому что она является признаком подлинных взаимоотношений.

Она молодая безнадежно больная женщина после длительного периода молитвенной жизни, когда Бог был бесконечно близким и ощутимым, внезапно утратила всякое соприкосновение с Ним. Но сильнее, чем скорбь об утрате Бога, был в ней страх перед искушением спастись от этого отсутствия Божия, построив себе ложное Его присутствие, ибо подлинное отсутствие Божие и подлинное Его присутствие – в одинаковой мере доказательства Его реальности и конкретности взаимоотношений с Ним, которые предполагаются при молитве.

Так мы должны быть готовы приносить свою молитву и принимать все, что бы ни дал Бог. Это основной принцип подвижнической жизни. В борьбе за то, чтобы держать себя обращенными к Богу, в борьбе против всего, что в нас есть непрозрачного, что мешает нам смотреть в сторону Бога, мы не можем быть ни полностью активными, ни пассивными. Мы не можем быть активными в том смысле, что сколько бы мы ни суетились, своими усилиями мы не можем ни взобраться на небо, ни свести Бога с небес. Но мы не можем быть и просто пассивными и сидеть сложа руки; подлинных отношений не существовало бы, если бы мы просто пассивно подвергались Его воздействию. Аскетическое поведение состоит в бдительности, – бдительности воина, который стоит в ночи так тихо, как только способен, с таким вниманием и так чутко, как только возможно, для того, чтобы правильно и быстро реагировать на все, что бы ни случилось. В каком-то смысле он бездействует, потому что стоит и ничего не делает; с другой стороны, он напряженно активен, потому что он настороже и совершенно собран. Он чутко прислушивается и всматривается, готовый ко всему.

Это точное подобие внутренней жизни. Мы должны стоять в присутствии Божием в полном безмолвии и собранности, в чутком внимании, не шелохнувшись. Мы можем ждать часами или еще дольше, но наступит момент, когда наше неустанное внимание будет вознаграждено и нечто произойдет. Но, опять-таки, если мы насторожены и бдительны, то готовы ко всему, что может нам встретиться, не ожидая чего-то одного, определенного. Мы должны быть готовы принять от Бога все, что Он даст нам опытно познать. Если мы молились сколько-то времени и ощутили некоторую теплоту, то, придя к Богу на следующий день, мы очень легко поддаемся искушению ожидать того же самого. Если мы когда-то молились Богу тепло или со слезами, с сокрушением сердца или в радости, то, приходя снова к Богу, мы ожидаем испытать то же самое и очень часто упускаем новый контакт с Богом только потому, что стремимся снова пережить уже изведанное.

Божие приближение к нам может выразиться очень разнообразно: это может быть радость, это может быть трепет, это может быть сердечное сокрушение или что-либо иное. Мы должны помнить: то, что мы встретим сегодня, будет неизвестное нам, ибо Бог, каким мы знали Его вчера, не таков, каким Он может открыть нам Себя завтра.

© Metropolitan Anthony of Sourozh Foundation

Оценка 4.7 проголосовавших: 18
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here