Янси филип книги молитва

Новая статья: янси филип книги молитва на сайте святая-молитва.рф - во всех подробностях и деталях из множества источников, что удалось нам найти.

Молитва. Способна ли молитва изменить жизнь?

Мы молимся лишь потому, что не можем не молиться.

Часть 1. ДРУЖБА С БОГОМ

Молитва существует. В этом нет никаких сомнений. Молитва

— это свойственная только человеку реакция на нескончаемое

таинство жизни, дарующее ему блаженство и боль, ощущение

высшей силы и поэтическую близость с людьми.

ГЛАВА 1. ЧЕГО ЖАЖДЕТ ВСЯКАЯ ДУША

Когда аспирант Принстонского университета спросил: «Остались ли еще в этом

мире темы для диссертаций?», Альберт Эйнштейн ответил: «Исследуйте молитву. Кто-

то же должен заняться ее исследованием».

Неудачное время я выбрал для посещения Санкт-Петербурга. Я приехал туда в ноябре

2002 года — как раз когда город вовсю готовился к празднованию своего трехсотлетия.

Строительные леса опутали все более-менее значимые городские здания. На старинных

мостовых то тут, то там валялись булыжни…

Приветствуем тебя, неведомый ценитель литературы. Если ты читаешь этот текст, то книга “Молитва” Янси Филип небезосновательно привлекла твое внимание. Зачаровывает внутренний конфликт героя, он стал настоящим борцом и главная победа для него – победа над собой. Обращает на себя внимание то, насколько текст легко рифмуется с современностью и не имеет оттенков прошлого или будущего, ведь он актуален во все времена. С невероятной легкостью, самые сложные ситуации, с помощью иронии и юмора, начинают восприниматься как вполнерешаемые и легкопреодолимые. Гармоничное взаимодоплонение конфликтных эпизодов с внешней окружающей реальностью, лишний раз подтверждают талант и мастерство литературного гения. С помощью описания событий с разных сторон, множества точек зрения, автор постепенно развивает сюжет, что в свою очередь увлекает читателя не позволяя скучать. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Глубоко цепляет непредвиденная, сложнопрогнозируемая последняя сцена и последующая проблематика, оставляя место для самостоятельного домысливания будущего. Чувствуется определенная особенность, попытка выйти за рамки основной идеи и внести ту неповторимость, благодаря которой появляется желание вернуться к прочитанному. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Кто способен читать между строк, может уловить, что важное в своем непосредственном проявлении становится собственной противоположностью. “Молитва” Янси Филип читать бесплатно онлайн невозможно без переживания чувства любви, признательности и благодарности.

Янси филип книги молитва

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 528 451
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 457 293

Молитва. Способна ли молитва изменить жизнь?

Мы молимся лишь потому, что не можем не молиться.

Часть 1. ДРУЖБА С БОГОМ

Молитва существует. В этом нет никаких сомнений. Молитва

— это свойственная только человеку реакция на нескончаемое

таинство жизни, дарующее ему блаженство и боль, ощущение

высшей силы и поэтическую близость с людьми.

ГЛАВА 1. ЧЕГО ЖАЖДЕТ ВСЯКАЯ ДУША

Когда аспирант Принстонского университета спросил: «Остались ли еще в этом

мире темы для диссертаций?», Альберт Эйнштейн ответил: «Исследуйте молитву. Кто-

то же должен заняться ее исследованием».

Неудачное время я выбрал для посещения Санкт-Петербурга. Я приехал туда в ноябре

2002 года — как раз когда город вовсю готовился к празднованию своего трехсотлетия.

Строительные леса опутали все более-менее значимые городские здания. На старинных

мостовых то тут, то там валялись булыжники, превратившие мою обычную утреннюю

пробежку в настоящее приключение. Я бежал в темноте — на этих широтах солнце встает

достаточно поздно — и смотрел себе под ноги, старательно огибая груды кирпичей и кучи

песка и выглядывая участки дороги, блеск которых сигнализировал, что впереди лед.

Но все-таки я оказался недостаточно внимателен. Очнулся я, лежа на тротуаре. Мне

было очень холодно. Я сел. Я помнил, как во время падения успел отдернуть голову, чтобы

не напороться на торчащий кусок арматуры. Сняв перчатки, я дотронулся до правого глаза и

почувствовал кровь. Вся правая сторона лица была в крови. Я встал, стряхнул грязь и хлопья

снега со спортивного костюма и стал ощупывать себя в поисках других повреждений. Я шел

медленно, наблюдая за ощущениями в пульсирующих болью коленях и локтях. Потом я

почувствовал кровь во рту, а пройдя пару кварталов, обнаружил, что у меня не хватает

переднего зуба. Я вернулся назад, чтобы его найти, но в темноте ничего не сумел разглядеть.

Выйдя на Невский проспект, я заметил, что люди как-то странно на меня

посматривают. Русские редко смотрят в глаза незнакомцам, так что я, очевидно, представлял

собой весьма жалкое зрелище. Прихрамывая, я добрел до гостиницы. Попасть внутрь мне

удалось лишь после того, как охранники окончательно удостоверились, что я не бомж. Я

постучал в дверь своего номера и сказал: «Дженет, открой, я поранился».

Мы с женой были напуганы страшными историями об оказании медицинской помощи

в России. Нам говорили, будто прийти к врачу с небольшой ранкой, а уйти go СПИДом или

гепатитом. Вот я и решил заняться самолечением. Совершив набег на минибар и разжившись

несколькими крошечными бутылочками водки, мы начали обрабатывать ссадины на лице.

Верхняя губа была рассечена пополам. Сжав зубы, я продезинфицировал ранения алкоголем

и вытер грязь с лица освежающими салфетками, которые остались у меня еще с самолета.

Мы скрепили рассеченную верхнюю губу лейкопластырем в надежде, что она сама заживет.

За время, пока я лечился, у меня заплыл глаз, окрасившись в красивый пурпурный цвет. К

счастью, сам глаз не пострадал.

Я принял пару таблеток аспирина и немного передохнул. Затем я вернулся на Невский,

чтобы отыскать интернет-кафе. Я преодолел три лестничных пролета, знаками договорился о

цене и уселся в кресло перед монитором. Мои пальцы остановились на клавиатуре с

русскими буквами, все надписи на экране тоже были на кириллице. После десяти минут

неудачных попыток мне все-таки удалось зайти на свой почтовый сервер. Ну, наконец,

соединился! Я отправил письмо членам молитвенной группы из моей церкви в Колорадо, а

также нескольким друзьям и членам семьи. Соединение то и дело пропадало. Каждый раз

мне приходилось заново заходить в свой почтовый ящик и набирать текст письма.

Мое сообщение было простым: короткий рассказ о происшествии и заключение: «Нам

нужна помощь. Пожалуйста, молитесь». Я не знал, насколько серьезны мои травмы.

Следующие несколько дней мне предстояло провести на Выставке христианской

литературы, а затем ехать в Москву на встречи с читателями. Новостной баннер рассказывал,

что вооруженные чеченские боевики только что захватили в Москве театр, в котором было

полным-полно зрителей. Въезд в Москву временно закрыли. Я закончил письмо и нажал

кнопку «отправить». Едва письмо улетело в необозримые просторы интернета, как на экране

выскочило предупреждение: оплаченное время закончилось.

Как же действует молитва? Я размышлял об этом по дороге в гостиницу. Мы

посылаем сигналы из видимого мира в невидимый и надеемся, что Кто-то их услышит. Но

как узнать, что сигнал получен?

Впервые за этот день я почувствовал, как потихоньку отступают страх и тревога,

поселившиеся в моем сердце. Через несколько часов мои друзья и родные, люди, которые

меня любят, включат компьютеры и прочитают мое письмо. Они станут молиться о моем

выздоровлении. Я был не одинок .

В той или иной форме молитва присутствует в каждой религии. Дикие племена

совершали жертвоприношения и молились о повседневных нуждах — здоровье, еде, дожде,

детях, победах. Инки и ацтеки приносили в жертву людей, надеясь тем самым заслужить

милость богов. Пять раз в день мусульмане отрываются от повседневных дел, будь то

вождение автомобиля, обед или игра в футбол, и совершают намаз.

Даже атеисты иногда прибегают к молитве. В советские времена почти во всех

учреждениях были так называемы «красные уголки», в которых висел портрет Ленина, как

висят иконы в домах верующих. Хочу пересказать отрывок из передовицы газеты «Правда»

начала пятидесятых годов. В ней чувствуется поистине религиозный настрой: Если во время

работы вы столкнулись с трудностями или вдруг усомнились в своих способностях,

подумайте о нем — о Сталине — и к вам вернется былая уверенность. Если вы чувствуете

усталость, думайте о нем — о Сталине — и работа начнет спориться. Если вы ищете

правильное решение, подумайте о нем — о Сталине — и вы найдете ответ.

Мы молимся, когда хотим поблагодарить за красоту и великолепие мира. Мы молимся,

когда ощущаем себя маленькими и беззащитными. Мы молимся, когда нам страшно. Мы

молимся о прощении, об укреплении духа, о встрече с Создателем, о даровании знака, что

мы не одни. Миллионы людей, которые ходят на собрания Анонимных Алкоголиков,

ежедневно обращаются к Высшей Силе с просьбой о помощи в борьбе с вредным

1 Раны зажили. Кроме того, моя просьба о молитве принесла и практическую пользу: жена моего дантиста

тоже получила посланное мною сообщение. Она немедленно записала меня на прием к мужу, и уже на

следующий день после возвращения из России я сидел в зубоврачебном кресле. — Прим. авт.

пристрастием. Мы молимся, потому что не можем иначе. Само слово «молитва» происходит

от латинского многозначного слова «ргесог» (молиться, настоятельно просить, умолять,

взывать, выпрашивать, вымаливать, заступаться, призывать, желать). Ему родственно

английское «precarious» — «вымоленный, полученный молитвой». (Интересно, что еще одно

значение слова «precarious» — «случайный», «ненадежный», «шаткий» .) В России, в Санкт-

Петербурге, я молился от безысходности — я был уверен, что кроме Бога, мне не к кому

Молитва

Мы молимся лишь потому, что не можем не молиться.

Молитва существует. В этом нет никаких сомнений. Молитва — это свойственная только человеку реакция на нескончаемое таинство жизни, дарующее ему блаженство и боль, ощущение высшей силы и поэтическую близость с людьми.

ГЛАВА 1. ЧЕГО ЖАЖДЕТ ВСЯКАЯ ДУША

Когда аспирант Принстонского университета спросил: «Остались ли еще в этом мире темы для диссертаций?», Альберт Эйнштейн ответил: «Исследуйте молитву. Кто-то же должен заняться ее исследованием».

Неудачное время я выбрал для посещения Санкт-Петербурга. Я приехал туда в ноябре 2002 года — как раз когда город вовсю готовился к празднованию своего трехсотлетия. Строительные леса опутали все более-менее значимые городские здания. На старинных мостовых то тут, то там валялись булыжники, превратившие мою обычную утреннюю пробежку в настоящее приключение. Я бежал в темноте — на этих широтах солнце встает достаточно поздно — и смотрел себе под ноги, старательно огибая груды кирпичей и кучи песка и выглядывая участки дороги, блеск которых сигнализировал, что впереди лед.

Но все-таки я оказался недостаточно внимателен. Очнулся я, лежа на тротуаре. Мне было очень холодно. Я сел. Я помнил, как во время падения успел отдернуть голову, чтобы не напороться на торчащий кусок арматуры. Сняв перчатки, я дотронулся до правого глаза и почувствовал кровь. Вся правая сторона лица была в крови. Я встал, стряхнул грязь и хлопья снега со спортивного костюма и стал ощупывать себя в поисках других повреждений. Я шел медленно, наблюдая за ощущениями в пульсирующих болью коленях и локтях. Потом я почувствовал кровь во рту, а пройдя пару кварталов, обнаружил, что у меня не хватает переднего зуба. Я вернулся назад, чтобы его найти, но в темноте ничего не сумел разглядеть.

Выйдя на Невский проспект, я заметил, что люди как-то странно на меня посматривают. Русские редко смотрят в глаза незнакомцам, так что я, очевидно, представлял собой весьма жалкое зрелище. Прихрамывая, я добрел до гостиницы. Попасть внутрь мне удалось лишь после того, как охранники окончательно удостоверились, что я не бомж. Я постучал в дверь своего номера и сказал: «Дженет, открой, я поранился».

Мы с женой были напуганы страшными историями об оказании медицинской помощи в России. Нам говорили, будто прийти к врачу с небольшой ранкой, а уйти go СПИДом или гепатитом. Вот я и решил заняться самолечением. Совершив набег на минибар и разжившись несколькими крошечными бутылочками водки, мы начали обрабатывать ссадины на лице. Верхняя губа была рассечена пополам. Сжав зубы, я продезинфицировал ранения алкоголем и вытер грязь с лица освежающими салфетками, которые остались у меня еще с самолета. Мы скрепили рассеченную верхнюю губу лейкопластырем в надежде, что она сама заживет. За время, пока я лечился, у меня заплыл глаз, окрасившись в красивый пурпурный цвет. К счастью, сам глаз не пострадал.

Я принял пару таблеток аспирина и немного передохнул. Затем я вернулся на Невский, чтобы отыскать интернет-кафе. Я преодолел три лестничных пролета, знаками договорился о цене и уселся в кресло перед монитором. Мои пальцы остановились на клавиатуре с русскими буквами, все надписи на экране тоже были на кириллице. После десяти минут неудачных попыток мне все-таки удалось зайти на свой почтовый сервер. Ну, наконец, соединился! Я отправил письмо членам молитвенной группы из моей церкви в Колорадо, а также нескольким друзьям и членам семьи. Соединение то и дело пропадало. Каждый раз мне приходилось заново заходить в свой почтовый ящик и набирать текст письма.

Мое сообщение было простым: короткий рассказ о происшествии и заключение: «Нам нужна помощь. Пожалуйста, молитесь». Я не знал, насколько серьезны мои травмы. Следующие несколько дней мне предстояло провести на Выставке христианской литературы, а затем ехать в Москву на встречи с читателями. Новостной баннер рассказывал, что вооруженные чеченские боевики только что захватили в Москве театр, в котором было полным-полно зрителей. Въезд в Москву временно закрыли. Я закончил письмо и нажал кнопку «отправить». Едва письмо улетело в необозримые просторы интернета, как на экране выскочило предупреждение: оплаченное время закончилось.

Как же действует молитва? Я размышлял об этом по дороге в гостиницу. Мы посылаем сигналы из видимого мира в невидимый и надеемся, что Кто-то их услышит. Но как узнать, что сигнал получен?

Впервые за этот день я почувствовал, как потихоньку отступают страх и тревога, поселившиеся в моем сердце. Через несколько часов мои друзья и родные, люди, которые меня любят, включат компьютеры и прочитают мое письмо. Они станут молиться о моем выздоровлении. Я был не одинок [1] .

В той или иной форме молитва присутствует в каждой религии. Дикие племена совершали жертвоприношения и молились о повседневных нуждах — здоровье, еде, дожде, детях, победах. Инки и ацтеки приносили в жертву людей, надеясь тем самым заслужить милость богов. Пять раз в день мусульмане отрываются от повседневных дел, будь то вождение автомобиля, обед или игра в футбол, и совершают намаз.

Даже атеисты иногда прибегают к молитве. В советские времена почти во всех учреждениях были так называемы «красные уголки», в которых висел портрет Ленина, как висят иконы в домах верующих. Хочу пересказать отрывок из передовицы газеты «Правда» начала пятидесятых годов. В ней чувствуется поистине религиозный настрой: Если во время работы вы столкнулись с трудностями или вдруг усомнились в своих способностях, подумайте о нем — о Сталине — и к вам вернется былая уверенность. Если вы чувствуете усталость, думайте о нем — о Сталине — и работа начнет спориться. Если вы ищете правильное решение, подумайте о нем — о Сталине — и вы найдете ответ.

Мы молимся, когда хотим поблагодарить за красоту и великолепие мира. Мы молимся, когда ощущаем себя маленькими и беззащитными. Мы молимся, когда нам страшно. Мы молимся о прощении, об укреплении духа, о встрече с Создателем, о даровании знака, что мы не одни. Миллионы людей, которые ходят на собрания Анонимных Алкоголиков, ежедневно обращаются к Высшей Силе с просьбой о помощи в борьбе с вредным пристрастием. Мы молимся, потому что не можем иначе. Само слово «молитва» происходит от латинского многозначного слова «ргесог» (молиться, настоятельно просить, умолять, взывать, выпрашивать, вымаливать, заступаться, призывать, желать). Ему родственно английское «precarious» — «вымоленный, полученный молитвой». (Интересно, что еще одно значение слова «precarious» — «случайный», «ненадежный», «шаткий» [2] .) В России, в Санкт-Петербурге, я молился от безысходности — я был уверен, что кроме Бога, мне не к кому обратиться.

Молитва — явление всеобщее, в ней человек озвучивает свои нужды. Как сказал американский поэт Томас Мертон: «Молитва — это квинтэссенция того, что мы есть… Мы — живая неполнота. Мы — брешь, пустота, которая жаждет заполнения». Молясь, мы подаем голос и нарушаем тишину. Слова молитвы исходят из сокровенных глубин нашего естества. Я помню, как после событий 11 сентября 2001 года я постоянно твердил молитву: «Боже, благослови Америку». На самом деле я хотел сказать: «Боже, спаси Америку». Спаси нас. Сохрани нам жизнь. Дай нам еще один шанс».

Согласно опросам общественного мнения института Гэллапа, число американцев, которые на этой неделе обратятся к Богу с молитвой, превышает общее число тех, кто сядет за руль машины, сделает зарядку, займется сексом или пойдет на работу. Девять из десяти американцев утверждают, что молятся регулярно. Трое из четырех говорят, что молятся каждый день. Чтобы понять, насколько популярна молитва, наберите слово «молитва» в любом интернет-поисковике. Экран запестрит миллионами ссылок. Но эти впечатляющие цифры таят в себе загадку.

Когда я начинал исследовать тему христианской молитвы, я ходил по библиотекам и читал книги о величайших молитвенниках, каких только знала история. Один из самых выдающихся христиан девятнадцатого века, истинный подвижник, Джордж Мюллер каждое утро по нескольку часов молился Богу об устроении жизни опекаемых им сирот. Английский епископ Эндрю Ланселот ежедневно уделял молитве пять часов, а его соотечественник священник Чарльз Симеон вставал в 4 утра, чтобы совершить свое четырехчасовое правило. Монахини ордена «Неспящие» до сих пор молятся посменно, так что ни один час дня и ночи у них не остается без молитвы. Сюзанна Уэсли, многодетная мать, у которой ни на минуту не было возможности остаться одной, садилась в кресло-качалку, набрасывала на голову фартук и молилась за Джона и Чарльза (будущих лидеров духовного возрождения Церкви) и за всех остальных детей. Мартин Лютер, ежедневно молившийся по два-три часа, говорил, что молитва должна быть для нас столь же естественным делом, как шитье обуви для сапожника или одежды — для портного. Джонатан Эдварде, один из вдохновителей «Великого духовного пробуждения» в Северной Америке восемнадцатого века, писал о «сладких часах», проведенных на берегах реки Гудзон, когда он чувствовал, будто «восхищен и поглощен глубинами Божьего естества».

Потом я стал расспрашивать о молитве обычных людей. Результаты были такие:

· Важна ли для вас молитва?

· Как часто вы молитесь?

Минут пять — ну, может, семь.

· Вы при этом чувствуете удовлетворение?

· А вы ощущаете присутствие Бога во время молитвы?

Иногда, но не часто.

Многим из тех, с кем мне довелось пообщаться на эту тему, молитва казалась скорее бременем, нежели удовольствием. Эти люди считали ее важным, даже первостепенным занятием, но винили себя в том, что их молитвенная жизнь весьма и весьма поверхностна.

Раны зажили. Кроме того, моя просьба о молитве принесла и практическую пользу: жена моего дантиста тоже получила посланное мною сообщение. Она немедленно записала меня на прием к мужу, и уже на следующий день после возвращения из России я сидел в зубоврачебном кресле. — Прим. авт.

Автор говорит о происхождении английского слова «молитва» — «ргауег». Русское «молитва» восходит к праславянским корням «moliti» — «просить» и «mel» — «говорить, подавать голос» (корень «mel» лежит также в основе слова «молва»). — Прим. ред.

Оценка 4.7 проголосовавших: 18
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here